В 2008 году в период мирового финансового кризиса удорожание кормов для птицы на 120% привело к закрытию крупных хозяйств по производству перепелиного яйца. Все последующие годы партии этого продукта поступали в область из Белоруссии. О пути личного подсобного хозяйства с 1 тыс. перепёлок к предприятию в 60 тыс. голов птиц, госсубсидиях и резком падении покупательской способности в интервью «Голос народа России» рассказал владелец птицефермы из посёлка Овражье Полесского района, Кирилл Коротков.

Корр.: – Как давно вы начали заниматься производством перепелиного яйца и с чего начинали?

– В 2010 году в интернете нашли, как разводить птицу. После кризиса, как раз, перестали платить зарплаты, устроиться было не реально, искали способы заработать. Мой хороший друг Олег Малышев занимается продажей яйца на центральном рынке в города Калининграде. Позвонил ему, спросил, может ли он реализовывать яйцо, он   сказал – в любом количестве! Начали с 1 тыс. перепёлок. Мы не стали делать, как многие другие: возьмут 100 штук птиц и потом затухают. Мы взяли кредит в банке 200 тыс. руб., на эти деньги подготовили помещение, сделали всё неправильно, стали учиться на своих ошибках, спросить не у кого, в интернете информации минимум, технология спрятана и завуалирована. Птенцов закупали у предпринимателя ИП Атаманова в посёлке Шатрово Гурьевского района. Тогда хозяйство распадалось. Приехали на старой машине отца Audi 80 (седан) 1984 года, нам сказали: 500 перепёлок легко поместите! Когда посадили первые 200, мы поняли, что погорячились. Тогда, мы покупали птиц 40 руб. за штуку, двадцатиоднодневные. 40 тыс. руб. – птицы, 10 тыс. руб. – приобретение кормов, 150   тыс. – на ремонт помещения, инкубатор делали сами.

Корр.: – Вы являетесь крупнейшим производителей перепелиного яйца в области. Сколько птиц в хозяйстве, и какое количество яиц они производят?

– Есть ещё два хозяйства, которые производят перепелиное яйцо – небольшие, маленькие, кто держит по 1-2 тыс. штук. Продают с машин. У нас сегодня 60 тыс. птиц.  23 тыс. – несушки, остальное – молодняк и откорм. За 2013 год мы реализовали 48 тыс. упаковок или 810 тыс. яиц. Если брать цифры за второй квартал 2016 года –  65 тыс. упаковок или 1 млн 170 тыс. яиц.

Корр.: – Как формируется ваша ценовая политика?

– В 2010 году мы начинали с 50 руб. за упаковку, потом яйцо стали завозить с белорусской и питерской земли. Об этих ценах сегодня можно только мечтать! Конкуренты начали укатывать цены, демпинговать. Летом 2014 года мы вкатились в 37 руб. за упаковку. В 2014 году, благодаря санкциям, грубо говоря, мы откатились к ценам 2010 года – отпускная цена стала 48 руб. за 18 яиц в упаковке. Сегодня мы отпускаем упаковку по 40 руб. Высчитать себестоимость? Точно –  сложно. Отталкиваемся от себестоимости упаковки, плюс, минимальная наценка, чтобы покрывать свои расходы. Раньше яйца было мало – все шишки на нас, рынок был не наполнен, поэтому возникала большая наценка в торговых сетях. Проблема в чём? Мы сейчас производим больше  яйца, чем продаём. Нет такого количества потребителей. Это связано с тем, что покупательская способность населения очень сильно падает. Основные наши потребители – пенсионеры, кормящие мамы. Их инфляцию никто не проиндексировал, им неоткуда взять денег. Продаём яйца в сети супермаркетов «Семья», «Вестер», «Седьмой континент», в Славском районе, в Полесском – это магазины «Сосед», «Экономъ», работает с нами и агрофабрика «Натурово». Почти все торговые сети охвачены.

Корр.: – Расскажите о себестоимости, как повлияли санкции на удорожание составляющих продукта?

– По поводу санкций. Не знаю, видят ли наши правители, или видят, но ничего сделать не могут. Мы продаём всю продукцию за рубли, а все составляющие нашей продукции – корма, минеральные добавки, запчасти на машину, всё это закупается в евро. Приезжаем муку рыбную брать, сою, нам говорят: по текущему курсу, поэтому себестоимость сильно выросла, особенно по кормам.

Мы долго зависели от кормовых производителей. Они постоянно старались на нас сэкономить и обогатиться, не понимая, что если завтра курица перестанет нестись, мы не приедем к ним за кормом, что однажды и произошло. Нам пришлось лезть в новые кредиты на очень невыгодных условиях и поставить своё кормопроизводство. К этому кормопроизводству мы были не готовы, так как это затраты на логистику, на приобретение всех добавок, мы стали выигрывать только на том, что корм наш – он качественный. Но тут возникает проблема. С маленькими партиями большие трейдеры работать не хотят. Маленьких трейдеров в области нет потому, что их убили большие трейдеры. Получается замкнутый круг. Зерно сейчас стоит 11 руб./ кг, рыбная мука – 84 руб./кг, соя – 39 руб./кг, подсолнечник – 15 руб./кг, премикс (витаминно-минеральная добавка) – 75 руб./кг и масло любое растительное – 53 руб. литр. Общее количество комбикорма, которое уходит в день на наших птиц – 1,2 т. Поэтому себестоимость комбикорма по всем ингредиентам в упаковке с 12,5 руб. – в 2010 году, достигла 21 руб. – в 2014 году, ещё мы не закладываем транспорт и электроэнергию. Проблема? Мы свою себестоимость никак не можем поменять, а корма, бензин, электроэнергия – это всё растёт, а мы завязаны на покупательскую способность населения, не можем увеличить отпускную цену. Поэтому, если производители кормов могут получить от государства субсидии, страховки – объявили, например, чрезвычайное положение сейчас по   зерновым – им это всё возместят, а нам никто не возместит, мы будем покупать корма по завышенной цене.

Мы продаём всю продукцию за рубли, а все составляющие нашей продукции – корма, минеральные добавки, запчасти на машину, всё это закупается в евро.

Наше производство можно поделить на три части: трудозатраты, корма и  третья часть – наша прибыль, которая делится ещё на три части: лампочки, расходные материалы, починка оборудования и налоговое бремя. Если бы цены выросли пропорционально на продукцию и на корма – оно и ничего, мы были бы хорошим рабочим средним классом, могли бы позволить себе отдыхать, детей содержать, рабочим увеличить зарплату.

Корр.: – Сколько упаковок яйца в день производите? 

– Приблизительно сегодня мы может продать не более 700 упаковок в день – 12,6 тыс. яиц, а производим 715 упаковок. Напомню, что, кроме нас есть и другие производители. Поэтому с нашим количеством, получается, что свой рынок мы  закрываем весь. И, чтобы выйти из этой ситуации остаётся только популяризировать перепелиное яйцо – брендинг. Нельзя сказать, что население стало совсем бедным.  Просто у людей сформировали привычки, моду на другие товары. Смотрите, что происходит. Несмотря на то, что перепелиное яйцо сравнялось по цене с картофельными чипасами – люди покупают чипсы. Или вместо того, чтобы покупать натуральный природный энергетик – белок, который есть в сыром перепелином яйце, люди покупают тоннами энергетические напитки, понятно, да?

Корр.: – Какую поддержку оказывало правительство области, в каких объёмах и на какие цели?

В настоящий момент производится больше, чем продаётся

В 2012 году начала работать программа «Поддержка начинающих фермеров Калининградской области на период 2012–2014». Мы попали в неё первыми. У нас уже было производство. По программе можно получить безвозмездно до 1,5 млн руб., только 10% средств – 150 тыс. руб. свои. Мы подумали: есть птица, есть помещение, но стоит острая проблема, где бить птицу? Потому что на коленках забивать, мы не получим ветеринарное свидетельство, а реализовывать мясо нужно. Мы вплотную занялись убойным цехом, подготовили бизнес план. Не стали включать постройку – просто приобретение. Я, отчитываясь за все эти кредиты под ЛПХ, примерно понял, что такое стройка и как за неё отчитываться – головная боль. Мы взяли ношу практически не по себе, но на предоставленный грант и собственные средства поставили бойню с транспортёром. 650 птиц в час. Вышло это нам почти в 2 млн руб., мы все свои средства туда вбухали, но убойный цех сделали. Когда отчитались, мы поняли, что мы можем бить птицу – 650 птиц в час, далее, необходимо было построить ферму, чтобы был оборот порядка 100 тыс. птиц. И это сделали! Но увеличить производство и открыть цех по глубокой переработке, т.е. подстраховать себя заморозкой, консервацией, копчением перепелиного мяса не хватает инвестиций…  – Мы начали с кредита под личное подсобное хозяйство в 200 тыс. руб. под 14% годовых. Шикарная вещь, но взять можно не более 700 тыс., было бы больше – просто замечательно. Условия чисто потребительские. Два поручителя, показать доходы, платёжеспособность, пятилетний срок кредита, если ты показываешь, что потратил деньги по целевому назначению, – в нашем случае это был ремонт помещения, – заключил договор, по договору отчитался в управлении сельского хозяйства района, тебя проверили, тогда государство компенсирует 8,5% ставки по кредиту. Второй кредит, который мы брали 300 тыс. руб. – покупали корма, потом ещё 250 тыс. руб. – поставили кормоцех. На промежуточном этапе, когда мы перешли с 1 тыс. перепёлок до 10 тысяч штук, – бесполезный этап, скажу я, – мы взяли ещё один кредит под ЛПХ. На 700 тыс. руб. мы не дотягивали, так как папа наш пошёл поручителем, а пенсионный возраст у него заканчивается через 4 года, а не пять. Поэтому нам рассчитали 635 тыс. руб. Такой, слегка, бред. В июле 2015 года мы закончили его выплачивать.

Корр.: – Ощущается нагрузка в налогообложении?

– Что касается налоговой политики в среде индивидуальных предпринимателей и предпринимателей в целом – роптать здесь не стоит, что касается социальных сборов – они непомерны: пенсионный, подоходный, социальные сборы. По ИП общая сумма пенсионных отчислений стала 22 тыс. руб. в год, в 2014 году они уменьшили, видно, одумались, на 12 тыс. руб. Теперь сумма 22 тыс. руб. в год, плюс, от этой суммы на каждого работника идёт 34%. Понимаете, почему зарплату в стране в конвертах платят? В итоге выходит, что 50% от своей прибыли уходит на поборы.

Корр.: – На ваш взгляд, какие проблемы являются главными в птицеводстве и сельском хозяйстве, какие предложения вы бы внесли?

– В птицеводстве не решаются вопросы культивации породы. Порода техасский белый – её в стране вообще нет официально. Это всё на уровне личных подсобных хозяйств. Можно поработать с институтами. Делать добавки на основе перепелиных яиц, косметику. Что касается сельского хозяйства, главная проблема – доступность «дешёвых денег». Больше ничего не надо. Мы должны достучаться до наших правителей, что банк не должен бояться давать деньги под бизнес-план. Проблема в том, что банк обезопашивает себя со всех сторон. Требуется залог, а заложить нечего. Сельское хозяйство – стратегическая область. Что происходит внутри страны: старая система саморазрушается, наша задача выбрать путь наименьших потерь – мы ищем опору в продуктах питания, они будут востребованы всегда. Поэтому либо государство поддерживает малые формы предпринимательства в сельском хозяйстве, помогает нам, либо пусть оно забирает наши функции себе, а мы будем работать на государство.

 Корр.: – Какие выводы в своём проекте вы сделали за последние годы?

Запустить цех по глубокой переработке непросто…  

– Проблема в том, годы показали, когда начали работать программы государственной поддержки сельхозпроизводителей: все люди показали, что мы можем работать! Хотите картошки – мы дадим вам картошки. Хотите молока – мы дадим вам молока. Хотите яйца – пожалуйста! Но никто это потребить не может, нет денег у населения всё это кушать и развиваться. Излишки не могут переработать. Нет культуры по переработке. Её не может быть потому, что своими силами это не сделать. Поставить цех по переработке на грант в 4,3 млн руб. – это нереально! Мой вам пример, цех поставили, а работать дальше – нет средств. На переработку в стране должны быть выделены длинные инвестиционные деньги. Приходит государство и говорит: мы выделяем деньги крупным заводам через министерство промышленности, чтобы они производили оборудование и выделяем деньги, чтобы они могли продавать это оборудование мелким производителям. В нашей стране экономика первой ступени – когда мы просто производили сырьё, вторая – это когда начинается переработка. Картофель гниёт. А если бы стоял крахмальный завод, грубо говоря, картошки бы не хватало. Или завод по переработке зерна. Допустим, экстракт бы получали из него. Ни килограмма бы не уходило за границу. Везде должна быть глубокая переработка. Кабачки, капуста,   тыква – всё выкидывают. Сыры пытаются делать, миллионы вкладывают, а объём   сделать не могут. Одна сыроваренка будет обслуживать один магазинчик, а её создание, допустим, стоит 50 тыс. евро. Это у всех сейчас так. Мировая экономика пришла в тупик.

Текст, фото — Дмитрий Сабирин